Дизайн как провокация
Марсель Вандерс (Marcel Wanders) — один из самых известных и неоднозначных дизайнеров Голландии. Его имя часто связывают не только с эстетикой, но и с провокацией, которая меняет восприятие предмета мебели.
В 2025 году его легендарный Knotted Chair, созданный более двух десятилетий назад, снова вышел в свет — на этот раз в рамках новой коллекции Cappellini, где он стал частью проекта арт-объектов для частного и общественного пространства.
А совсем недавно — в рамках персональной выставки в Лувре — Knotted Chair был представлен как произведение искусства, созданное при помощи технологии 3D-вязания и композитных материалов.
Я хочу создавать вещи, которые говорят с людьми на эмоциональном уровне. Вещи, которые имеют историю, которые несут в себе определенный смысл. Я не верю в дизайн ради дизайна. Дизайн должен быть осмысленным, должен делать мир лучше
Marcel Wanders
Рождение легенды — от веревки к художественному объекту
Knotted Chair родился не случайно. Он был рожден как протест против стандартов, как попытка переосмыслить саму суть мебели. Марсель Вандерс всегда видел в дизайне возможность не просто создавать вещи, но и рассказывать истории. Для него мебель — это не просто предмет, а персонаж, способный выражать эмоции, идеи, даже провокации.
Стул начал свою жизнь как эксперимент. Вместо дерева или металла Marcel Wanders решил использовать веревку — материал, обычно связанный с временными конструкциями, с чем-то мягким и подвижным. Но задача была противоположной: сделать из этого временного — вечное, из мягкого — прочное. Для этого он применил технологию пропитки веревки эпоксидной смолой, которая позволила зафиксировать структуру и превратить хаотичную форму в устойчивый объект.
Этот процесс был сложным и требовал точного расчета. Каждый узел должен был находиться строго на своем месте. Чтобы обеспечить необходимую прочность. После месяцев проб и ошибок, экспериментов с плотностью узлов и времени затвердевания материала. Появился первый прототип — стул, который выглядел как замерзшая в движении скульптура. С самого начала Knotted Chair вызвал интерес. Он был не просто стулом — он был заявлением. Символом свободы от стандартов, игрой с противоположностями. Мягкое становится твердым, временное становится вечным. Его силуэт был живым, почти органичным, словно он только что застыл после движения. Эта особенность сделала его особенно интересным для художников и дизайнеров, которые искали новые формы самовыражения.
Постепенно стул начал обретать популярность. Его начали использовать в оформлении эксклюзивных интерьеров, а некоторые музеи включили его в свои коллекции. Особую известность он получил после того, как его представили в рамках выставки Design Miami, где он стал центральным элементом экспозиции. Там он привлек внимание не только дизайнеров, но и представителей мира искусства, которые увидели в нем не просто мебель, а полноценный арт-объект.
Так Knotted Chair стал больше, чем предметом интерьера. Он стал символом нового подхода к дизайну — одного, где границы между искусством и предметом быта стираются.
Коллаборация с Cappellini: возрождение классики
Участие Cappellini в новом этапе развития Knotted Chair стало важным шагом в его эволюции. Итальянский бренд, известный своими инновационными подходами к дизайну, нашёл в лице Марселя Вандерса идеального партнёра для реализации амбициозного проекта. Их сотрудничество началось много лет назад, когда Cappellini впервые представил одну из ранних коллекций Вандерса. С тех пор они неоднократно объединяли усилия для создания проектов, которые не просто следуют трендам, но и задают их.
Одним из ключевых аспектов коллаборации стало расширение цветовой палитры. До этого стул выпускался преимущественно в черном и белом вариантах, что подчеркивало его минималистичность и графичность. Однако в рамках новой коллекции Cappellini предложила Вандерсу исследовать возможности новых оттенков, включая теплые бежевые, насыщенные синие и даже металлические тона. Это решение дало возможность использовать стул в самых разных интерьерах — от современных лофтов до классических домов. При этом выбор каждого цвета не был случайным: он основывался на исследованиях влияния цвета на восприятие формы, что делало каждую новую версию стула не просто вариацией, а самостоятельным художественным высказыванием
Все эти изменения показали, что коллаборация с Cappellini не просто продлила жизнь Knotted Chair — она дала ему новое дыхание, новую функцию и новое значение. Это был не просто повторный выпуск старого проекта, а его развитие, основанное на глубоком понимании дизайна как искусства и технологии одновременно.
Арт-инсталляция в интерьерах «Дома у моря»
Фотосессия Knotted Chair в интерьерах жилого комплекса «Дом у моря» стала важным этапом в развитии проекта. Пространство ЖК «Дом у моря» отличается своей атмосферой — здесь чувствуется близость воды, естественные текстуры и мягкие линии, создающие ощущение умиротворения и гармонии. Именно эта атмосфера стала идеальной средой для представления стула Вандерса, ведь он сам по себе является воплощением противоречий: мягкое становится жестким, временное — вечным, хаотичное — структурированным.
Арт-инсталляция, созданная на основе Knotted Chair, развивала эту идею дальше. Вместо того чтобы просто поместить стул в готовое пространство, команда решила создать целую композицию, вдохновленную морскими мотивами. Некоторые фотографии показывали стул в окружении других веревочных конструкций, напоминающих сети или канаты, используемые на кораблях. Другие кадры добавляли визуальные отсылки к волнам, где стул казался островом в океане абстракции. Такие решения усилили связь между дизайном и природой. Это подчеркнуло философию Вандерса. По его мнению, объекты должны не только работать, но и рассказывать истории.
Особое внимание уделялось цветовой гамме. Стены и натуральные материалы отделки создавали фон, на котором стул выделялся особенно ярко. Иногда его размещали на фоне темных деревянных полов, чтобы создать контраст, иногда — среди белых поверхностей, чтобы подчеркнуть его трехмерность и фактурность. Такие решения усиливали визуальное воздействие, делая каждый кадр не просто красивым, но и смысловым.
Еще одной ключевой идеей было использование стула как метафоры. В интерьерах «Дома у моря» он стал не просто элементом декора, а символом свободы, гибкости и адаптивности. В этом контексте он ассоциировался с морем — нестабильным, но в тоже время мощным и вечным. Это добавляло работе Вандерса дополнительный уровень интерпретации, делая ее не просто объектом дизайна, но полноценным художественным высказыванием.
Фотосессия Knotted Chair в «Доме у моря» стала экспериментом, показывающим взаимодействие дизайна с окружающей средой. Этот подход сделал стул вдохновляющим и долгоживущим объектом.
Философия «дизайна-провокации»: как Вандерс меняет восприятие
Марсель Вандерс не следует традиционным правилам дизайна. Его философия — провокации и вызова. Дизайн для него — инструмент размышлений, задающий вопросы без однозначных ответов. Он стремится вовлечь зрителя, заставить задуматься над значением объекта и его эмоциями.
Одним из ключевых принципов Вандерса является идея о том, что дизайн должен быть неожиданным. Он не боится использовать материалы, которые обычно не ассоциируются с мебелью, менять привычные формы, создавать объекты, которые выглядят как произведения искусства, а не просто как элементы интерьера.
Knotted Chair стал ярким примером этой философии — стул, созданный из веревки и смолы, нарушил все привычные представления о том, как должна выглядеть мебель. Он не имеет четких линий, он не симметричен, он кажется почти случайным в своей форме, но именно это и делает его таким притягательным.
Искусство, которое живёт в каждом уголке
Knotted Chair — это не просто мебель. Это арт-объект, философское заявление, вызов привычному порядку вещей. Его путешествие от студии Марселя Вандерса до стен Лувра говорит о многом — о том, как дизайнерская мысль может перерастать в искусство, как функциональный предмет может стать символом, как провокация может превратиться в вдохновение.
Марсель Вандерс остаётся тем, кем был всегда — провокатором, новатором, художником в мире дизайна. Его работа напоминает нам о том, что истинное искусство не должно быть безопасным. Оно должно быть смелым, неожиданным, живым.